Как мы победили рак. Часть 1, 2 и 3. Когда результат может быть только один…

Приготовьтесь, что слов будет много. Частей несколько. Просто коротко по этому поводу не напишешь…

 

Часть 1.

 

Тема этой статьи, а я бы сказал даже целой истории, произошедшей в нашей с женой жизни (а как вы поняли из названия, разговор пойдет о раке), не совсем вписывается в тему построения системы продаж или отделов продаж. Но эта жизненная ситуация (диагностирование у моей жены онкологии в 2011 году) очень сильно повлияла на наше отношение к жизни, к результатам каких-то действий вообще, и к результату нашей программы и работы в частности, потому что в нашей компании работает вся наша семья. И будет справедливо, если Вы, как наш подписчик, будете эту историю знать. Это первое.

 

 

Второе. Долго не решался написать об этом… Но решили с женой выложить эту историю, потому что к нам часто обращаются другие люди, которых настигла подобная проблема и мы им помогли — общением, поддержкой и планом действий. И мы уверены, что сделав ее более известной, мы сможем помочь гораздо большему числу людей. И в конце этой истории мы выложим план пошаговых действий выхода из подобной ситуации.

 

Но на самом деле, этот рассказ больше про силу к жизни, про то, как достичь результат, когда никаких других вариантов в принципе нет.  Он также для тех, кто, возможно, потерял надежду, веру и силы, думая, что и выхода тоже нет. Поверьте, выход есть всегда! И если мы победили рак, то его может победить и любой другой человек.

 

И третье. Если вы решите читать дальше, то я хочу, чтобы вы четко понимали, что если вы сильно впечатлительны, то дальше лучше не читать, дабы не “зацепить” и не “активировать” ваши возможные расстройства, связанные с описываемой областью…

 

Итак…

 

В тот день, когда жена узнала, что у нее рак 3 стадии, переходящий в 4-ю, она позвонила мне и… на целый день отключила телефон. Это было 24 мая 2011. И с этого момента наша жизнь изменилась навсегда.

 

Сначала на какое-то время (буду писать пока про свои чувства) я попал в какую-то параллельную реальность. У мой жены рак! Что делать? Куда бежать? Как себя вести? Телефон жены весь оставшийся день не отвечал и мысли по этому поводу были самые мрачные.

 

Наконец, к вечеру она приехала домой. И мы с ней  долго говорили…

 

Знаете, когда мы сейчас с женой общаемся об этом периоде жизни, я часто говорю: “ Я тебя понимаю”. На что она всегда отвечает: “Нет, не понимаешь. Онкологического больного может понять только онкологический больной”. И я осознаю, что это правда. Поэтому ниже будет ее рассказ. Ее чувства. И ее борьба. Я лишь просто был рядом и помогал ей…

 

“Когда я пришла с направлением к онкологу, то наступила, как бы на нижнюю площадку лестницы жизни, потому что само направление в профильную больницу уже было очень плохим знаком.

 

Пока я сидела в коридоре онкологического диспансера на предварительном приеме, у меня все еще была надежда. Но само мое присутствие там и гнетущая обстановка диспансера было для меня, по сути, предбанником ада.

 

Врач провел осмотр, посмотрел предварительные анализы и буднично так сказал медсестре: “О, похоже это наш пациент”.  И я тут же “спустилась” с площадки жизни на 2 ступеньки вниз. Состояние можно описать так — нарастающий ужас. И такое ощущение, что меня придавило тяжелой чугунной плитой.

 

Врач тут же отправила на дополнительные экспресс анализы и снова появилась небольшая надежда — а вдруг она ошибается.

 

Пока сдавала анализы, я все время молилась. Пыталась было еще что-то читать, но буквы не воспроизводились в слова и фразы совсем.

 

И вот пришли результаты. И врач все подтвердила. И я еще “спустилась” по лестнице на 5 ступенек вниз… Чугунная плита стала давить еще сильнее. Но еще оставалась маленькая надежда на пункцию.

 

Опять сдаю пункцию экспрессом. Несу к врачу. И вот ее вердикт: “Ну теперь уже точно могу подтвердить, что у вас злокачественное образование, в простонародье рак”.

 

В этот момент, было такое ощущение, что ты, как альпинист на высокой скале держишься на кончиках пальцев, борешься, цепляешься из последних сил, надеясь на помощь. И вот силы тебя покидают и ты разжимаешь пальцы и падаешь в пропасть…

 

Ну как так? Мне же всего 40 лет!? Я же еще относительно молодая. Я не готова умирать. Я еще ничего толком не сделала. У меня же еще столько планов. Я еще в принципе не жила!! НУ КАК ЖЕ ТАК-ТО!!??

 

Дальше врач сказал, что будет лечение. Долгое. И тяжелое. В целом, в онкологическом диспансере особо не церемонятся. Ни с выражениями. Ни с подбором слов. Ни с интонациями. С одной стороны может это и правильно — побуждает сразу к действию, чтобы не распускать сопли. А с другой, это как-то сразу бьет как обухом по голове.

 

И потом врач еще добавил, что чуть позже выпадут волосы… И голову снесло окончательно.

 

Самое страшное в этом всем то, что врач не давала никаких надежд. Когда я у нее спрашивала: “Ну есть же надежда?”. Ответ был такой: “Ситуация серьезная, надо лечиться…” И все это вызывало просто оцепеняющий ужас. И следующим шагом — было назначение лечения, которое принимал коллегиально консилиум врачей. И снова надо было ждать пока он соберется…

 

Все эти ожидания в онкологическом диспансере — хуже пытки. Притом, что ждешь всего этого в месте, где кругом тебя окружают профильные больные. Когда идет сама пытка, происходят хоть какие-то действия, а здесь ты не знаешь, что будет дальше, да тебе еще не дают никаких надежд.  В общем, я очень хорошо поняла смысл фразы — “ожидание смерти хуже самой смерти”.

 

А потом был консилиум врачей. И все, кто смотрел мои анализы и историю болезни, менялись в лице. Все проходило в небольшом кабинете, где сидели зав. лучевой терапии, зав химиотерапии, зав. хирургии, лечащий врач и они все менялись в лице при виде моего диагноза. Я это видела! И понимала, что там что-то реально плохое и они не дают никакой надежды. Единственной “надеждой” было одно — что рак между 3 и 4 стадией. Ну хоть не 4-й — последней, и то уже какая-то “радость”…

 

Вобщем, вердикт был следующий. Пока ни о какой операции речи быть не может — начинаем интенсивную химиотерапию.     

 

Все это свалилось на меня в течение одного дня. Я вышла из диспансера как в тумане. Позвонила мужу. И отключила телефон… Я пошла на набережную и в голове постоянно крутилось: “Это НЕ могло произойти со мной!”. Я смотрела на встречных женщин и думала: “Блин, ну вот она идет смеется, разговаривает… А я возможно скоро умру. Ну почему же я?”.

И я не помню как приехала домой…”

 

Дальше моя очередь. Честно сказать я уже точно не помню, что говорил в этот вечер жене. Смысл был один — мы справимся! Мы тебя вылечим! Мы победим! И здесь главное было перевести внимание жены с картинки смерти на картинку жизни. И это было самое главное и самое сложное, потому что я знал, что у моей жены есть внутренний стержень и если его “активировать”, то мы победим. И нам вместе с дочерью это удалось!!!

 

Мы смогли “включить” у Лены механизм выживания.

 

И снова слово жене.

 

“На следующее утро я уже проснулась другим человеком. Ну ок, это случилось. Назад ничего не вернуть. И сейчас уже нужно действовать. Химиотерапию назначили через 3 дня. И мне за эти 3 дня нужно было узнать как можно больше о раке, чтобы с ним справиться. Я не спала 2-е суток подряд. У меня была старая подборка газет “Лечебные письма” целых 2 коробки. И я их проштудировала все, ну в основном те, что связаны с онкологией. На самом деле я не знала, что читать, что смотреть… “Впитывала” все, что было в наличии. Вобщем, использовала то, что было под рукой. Выписала все на бумагу, подготовила все, что можно было взять с собой и прочитать в диспансере, потому что первая химиотерапия, как сказали врачи, будет идти 10 дней. И за эти 10 дней я должна детально и пошагово разработать план спасения.

 

Да, и тут было еще одно странное действие —  я запретила домашним рассказывать о моей болезни. На тот момент я считала, что если люди узнают, то начнут относиться ко мне как прокаженной — будут на меня показывать пальцем и обсуждать. Потом, конечно же, все узнали, потому как это стало видно, но первая реакция была именно такой.

 

Перед тем, как пойти на первую “химию”, ПЕРВОЕ, что я сделала, я уже изменила свое питание!

 

Я убрала мясо и весь животный белок, потому что прочитала, что белок является строительным материалом и может также “строить” раковые клетки. И перешла в основном на овощную диету.

 

ВТОРОЕ мое решение — быть только на позитиве. Я вычитала, что люди с одним и тем же лечением, но разным жизненным подходом, получали разные результат. У одних, кто настроен на победу и позитив, — лечение проходит легко и быстро, а у тех, кто постоянно ноет и “чахнет”, никакого эффекта нет.

 

Когда я уже пришла на 1-ю “химию” мне все равно было страшно, но уже появилась какая-то цель. Тем более, что дочь нашла книгу Дарьи Донцовой, о том, как она справилась со своей онкологической проблемой. И я ее взяла с собой в диспансер. За 10 дней химии я ее детально проштудировала и разобрала на части. И вот после этого у меня уже появилась НАДЕЖДА! Я шла в кромешной темноте по дороге в подвал с последней лестничной площадки жизни и вдруг над головой увидела открывшуюся маленькую дверцу, и из нее на меня попал маленький лучик света. И я за этот лучик надежды вцепилась двумя руками, как за спасательный круг. И этот лучик меня спас!

 

Даже лечащий врач, глядя на мое хорошее расположение духа и позитив, спросила однажды на одном из обходов: “Вы точно знаете свой диагноз???” — “Да знаю!» “А вы же знаете свою стадию?” — “Да. Третья переходящая в четвертую”… НО, уже ничего не могло помешать мне двигаться к жизни.

Ну а дальше, выбрав позитивный настрой, прочитав книгу Донцовой, зацепившись за луч света и надежды, я ходила все время с блокнотом и ручкой, я собирала всю информацию, какую только возможно, я слушала всех, мои уши работали как локаторы, и я как губка “впитывала” все, что по моему мнению могло помочь победить рак…

 

Часть 2.

 

“…На первой химии у меня включился “механизм” жизни. В чем это выражалось. Чем больше мне НЕ давали надежду. Чем больше мне говорили, что ситуация ОООЧЕНЬ серьезная, тем больше у меня возникало желание бросить всем вызов. Тем сильнее я боролась за жизнь.

 

Я просто ходила веселой. Улыбалась. И шутила. И на 5-й день на меня начал «косо» смотреть весь персонал. Некоторые крутили у виска: “У тебя такая ситуация, а ты ходишь — смеешься, шутишь”.

  

Можно сказать, что первая химия и была тем переломным моментом, с которого началось выздоровление. И основой его была книга Донцовой. Я ее зачитала до дыр и давала ее читать всем. И она так затерлась, что иногда и слов-то прочитать было невозможно.

  

На тот момент у меня была такая идея: “Так, первая химия идет 10 дней. За это время мне надо до конца разработать мой план победы над раком!” А чтобы составить его, мне надо собрать как можно больше информации, чтобы ее затем переработать в действия. На тот момент интернет-пользователь я был никакой, поэтому обходилась печатными и бумажными вариантами получения информации. Опять же, мне нужна была не просто информация о раке, а именно о моей разновидности опухоли.

  

И здесь меня снова поджидал удар. У меня оказалась агрессивная, гормонозависимая опухоль. Процент выживания после появления которой — 5%. Я когда это узнала, то снова впала в ступор. Только-только обрела некоторую уверенность, почву под ногами, и тут снова удар в лоб. Но тут мне пришла такая мысль: “Слушай! но это же НЕ НОЛЬ процентов!”. Это целых!!! 5 %. Кто-то же в эти 5 процентов попал!? Почему я не могу попасть тоже? Могу!! И эта мысль тут же увеличила мою уверенность в победе. Минус дал плюс…

 

И уже после возвращения с первой химиотерапии я начала разрабатывать детальный план спасения себя. Я не спала ночами, потому что процент выживания был слишком мал, и я не могла позволить себе такую роскошь — спать по ночам. Мне нужно было срочно помочь лечению и сделать какие-то дополнительные действия, чтобы убить опухоль.

  

Проблема была еще в том, что на химиотерапии в организм вливают сильнейший яд. Он, одновременно убивая опухоль, также одновременно убивал и организм. И после его вливания анализы просто обрушивались.

  

Дело в том, что с плохими анализами на следующую химиотерапию просто не брали (а курсов «химии» назначено было 8. По разу в месяц). И нужно было прийти на химию здоровым человеком. Такой вот парадокс! — Онкобольной должен прийти на химию — ЗДОРОВЫМ!))) В тебя недавно влили сильнейший яд, но ты должен быстро восстановиться, чтобы в тебя можно снова было влить сильнейший яд. Если организм ослаблен и анализы плохие, химия тебя убьет и врачи, перестраховываясь, просто не допускали к “лечению”.

  

То есть, если ты приходишь через 20 дней на следующую химию, то анализы у тебя должны быть хорошие! Точка. И сердце, и печень, и почки должны работать почти идеально. Поэтому мне нужно было приходить здоровой. Как правило, основной параметр был — лейкоциты. Если они были ниже нормы, то лечение приостанавливали до восстановления анализов до нормы. Но если восстановление шло более 20 дней, то и опухоль в это время не дремала. Она тоже “восстанавливалась”…

    

Вобщем, мне нужно было всячески способствовать агрессивной химиотерапии, которую мне проводили. И ТРЕТЬЕ, что я глобально сделала — начала пить натуральные соки. Игорь приносил мешками овощи. И каждое утро я вставала в 6 утра и на соковыжималке давила сок. Либо это была смесь морковного и свекольного. Либо смесь морковного и яблочного. Соки поддерживали иммунитет.

   

И благодаря, в том числе этим действиям, у меня ни разу не упали лейкоциты. И я ни разу не пропустила химию, идя точно по графику своего лечения.

 

Опять же, если раньше, до болезни я частенько ходила мрачная и недовольная, то поменяв свое мышление, я стала жить и радоваться сейчас. Утром встала — солнце светит. Отлично. Идет дождь — тоже классно!  Я стала получать кайф от каждой минуты своей жизни. Я очень сильно поменялась внутренне.

  

Но мы НЕ очень сильно поменяли свою внешнюю жизнь. Мы также ходили в гости к друзьям. Уже после 3-й химии мы пошли к племяннице Игоря на свадьбу. Мы также выходили гулять в город и ходить в кино. Чтобы стать здоровой — надо быть здоровой! И мы продолжали вести себя так, как и в то время когда я была здоровой.

 

Ну и еще немного о грустном и неприятном.

 

Помню еще на приеме в диспансере перед первой химией мне сказали, что дней через 16-18 начнут выпадать волосы. И я начала плакать. Так врач еще и “успокоила”: “Да не переживайте вы так, они потом вырастут еще гуще”. Так оно после и вышло, но на тот момент, спокойнее мне точно не стало.

  

Проходя первые этапы химии, я смотрела, как другие решают эту проблему, какие платки покупают, какие парики носят. В общем, начала готовится…

  

Мне предложили сбрить волосы сразу, но я все надеялась, что у меня все будет по другому.

  

Но как врач и говорила, ровно на 16 день, волосы полезли из моей головы. Сначала потихоньку. Потом все больше. Чтобы скрыть залысины, я постоянно ходила с хвостом, стараясь максимально отсрочить момент потери волос… “

  

Теперь ремарка от меня. Для меня видеть редеющие волосы жены было самое ужасное в этой истории, после объявления диагноза. Видеть как твоя женщина лысеет, это.. это… назову так — это гребанный экибастуз!!! И в какой-то момент я уже сам сказал жене, что залысины уже видно и надо что-то с этим делать… В общем я купил, на тот момент самый дорогой парик, который смог найти. (И кстати, потом его нам подстригли, чтобы чуть изменить “прическу”.)

 

Слово Лене.

   

“И как-то в один прекрасный момент я расчесывала волосы, и на расческе остался не просто пучок волос, это была треть моей шевелюры. И потом я взяла волосы за хвост (или то, что после него оставалось) и это хвост остался у меня в руке. А на голове остались “три волосинки”. И я испытала такой же шок, как тогда же, когда мне объявляли диагноз.

   

Это сейчас очень развит интернет, социальные сети. И можно предварительно что-то узнать, и посмотреть фотографии в ФБ или в инстаграмме. Много людей сейчас выкладывают свои истории с фотографиями. Но на тот момент этого ничего не было. Или может и было, но не в таком количестве как сейчас. Или я просто была таким пользователем…

  

Вобщем, я взяла станок мужа, и просто заливаясь слезами, давя их в себе, чтобы домашние не слышали моих рыданий, сбрила остаток волос.

 

Дальше пошли платочки на голову. И я, наивная, думала, что никто не заметит, ну мало ли, просто одела платочек от солнца. Из ближнего окружения никто ведь не знал, потому что я запретила говорить о моей болезни, боясь сочуственных взлядов. И обсуждения.

 

Ну, вобщем, скрывать очевидное уже не имело никакого смысла. И мы рассказали о проблеме родственникам и друзьям. Ну и как водится, вопреки мрачным мыслям, получили только поддержку. И помощь. И я хотела бы сказать огромное спасибо всем нашим родственникам и друзьям!!

 

ЧЕТВЕРТОЕ, что мне помогло выкарабкаться, был четко составленный и строго соблюдаемый план действий, который был в основе своей готов уже после первой химиотерапии. Притом он был составлен только из тщательно подобранных действий, который я отобрала по своей интуиции. В него вошло только то, что было мне по душе и было для меня истиной. И там не было ничего, что надо было делать “из под палки”.  Для кого-то они могут показаться неправильными или незначительными. Конечно, сейчас я бы тоже многое подкорректировала, но на тот момент я действовала по тому, что мне “ложилось” на душу.

    

В этой истории у меня нет прямо конкретных рекомендаций конкретному человеку, столкнувшемуся с подобной проблемой. У меня есть только области и большие шаги. Я считаю, что каждый человек должен выбрать свой путь сам, проанализировав поступающую информацию.

   

В самом начале я часто задавала себе вопросы: “За что это мне? Почему я? Почему именно мне выпало это испытание?”.

 

Но потом, когда я уже настроилась на борьбу, когда я решила, что как бы трудно не было, я все равно выиграю, когда появился внутренний стержень — вдруг произошла вспышка, короткое осознание. Не “почему”, не “за что?”, а “ДЛЯ ЧЕГО?”. Что я всю жизнь, систематично, делала не так, неправильно? Эта ситуация мне дана для понимания моих действий, образа мыслей, образа жизни, питания, отдыха… всего того, что привело к существующей ситуации.

    

И именно после этой вспышки стали вдруг происходить интересные вещи — стали попадаться нужные книги, нужные люди, складываться нужные обстоятельства, стали открываться нужные двери.

     

И вот этот момент ПРИНЦИПИАЛЬНЫЙ. Каждому человеку с проблемой рака нужно сначала сделать именно это — понять “ДЛЯ ЧЕГО ему дана эта ситуация?”. А затем: “Что нужно исправить и изменить?  И прежде всего в себе”. И тогда ему начнут открываться нужные двери! И это будут “его” двери. И это будет его путь. Вобщем, у каждого человека будет своя дорога выхода наверх. И она наверняка будет сильно отличаться от моей.

   

ПЯТОЕ мое успешное действие — это использование оборудование Нуга Бест.”

  

Опять возьму слово. У нас есть друг семьи — Андрей Терлеев, дилер корейской компании Нуга Бест в Омске, где мы проживали на тот момент, который очень сильно помог нам и организовал одну очень важную встречу — с корейским коммерческим директором головной компании Нуга Бест. Я разговор с ним в машине в 25 градусный мороз помню как сейчас.

  

Дело в том, что в этом оборудовании используется тепло, а как известно раковые клетки греть нельзя.  Но также есть температура, при которой они погибают. И вот этот важный момент надо было узнать очень точно, здоровьем жены рисковать было нельзя. И задавая вопрос о возможности использования тепла и его режимах, мне важно было видеть глаза человека. Я должен быть уверен, что он говорит правду! И при ответе я увидел в его глазах непоколебимую уверенность в том, что оборудование точно поможет и как правильно его использовать для большего эффекта.

   

Далее, я взял брошюру по оборудованию и жена отнесла его лечащему врачу. Она изучала ее месяц… И дала добро! И это оборудование в дальнейшем помогало нам поддерживать иммунитет и помогало восстанавливать количество лейкоцитов в крови, чтобы не было прерывания химиотерапии.

 

И опять слово Лене:

 

“ШЕСТОЕ мое успешное действие — это закаливание. Дело в том, что из-за действия химии и ее ядов, у меня была постоянная усталость и сонливость… И контрастный душ быстро приводил меня в тонус.

 

 

СЕДЬМОЕ действие, сильно пересекающееся с ЧЕТВЕРТЫМ, — это полностью забитое расписание дня. И системность! Я постоянно что-то делала для достижения цели. Читала. Давила сок. Искала правильные продукты на рынках и в магазинах. Закаливалась. Каждая минута была занята движением ради жизни. И все это систематически повторялось день за днем, час за часом, минута за минутой…

 

Часть 3.

 

… Не перестану повторять, и скажу еще раз! Фундаментом успешной борьбы с раком является намерение победить и позитивный настрой. Вы всегда должны находиться на светлой стороне!! Чтобы не случилось с вами на этом пути — нужно везде искать позитив. Стало плохо после химии — так… это знак того, что надо что-то сделать, чтобы стало лучше. Сильно похудела — так я же давно хотела… В общем, нужно “переворачивать” все минусы в плюсы.

 

И еще дополню — наша история с раком началась в 2011 году, и я уверена, что сегодня уже есть и более продвинутые методы, и лекарства, и оборудование, которых не было раньше, но основа результата — это все таки, то, о чем я написала выше. При мне ушли из жизни мои «боевые» подруги по диспансеру и с 1-й стадией рака и со 2-й. А я выжила с почти 4-й. Все те же методы, все те же лекарства, все то же оборудование — результат разный.


Когда борешься с раком, все средства хороши и я выбирала любые, которые вели к выздоровлению и были, по моему мнению, разумные на тот момент. Ну, например, я не брала в использование фракцию или уринотерапию. Я просто прислушивалась к своему голосу, интуиции, и выбирала то, с чем было  внутреннее согласие.

 

ВОСЬМЫМ действием, которое мне помогло, было обращение в церковь. Вернее даже в две.
    

Когда человек не знает, что делать, и никто не дает ему никакой надежды, то первый его позыв — пойти в церковь и просить помощи у Бога. Ну хоть где-то найти помощи! А то тычешься в поиске выхода, как слепой котенок. Ковыряешься сам в себе.

 

И первой моей церковью, куда я пошла, была христианская. Я, конечно, и раньше в нее ходила, но так, от случая к случаю. Мне снова повезло (помните про открывающиеся двери…), потому что снова попался очень хороший священник — отец Антоний. Мы посчитали это отличным знаком, потому что его звали как нашего сына.
   

Мы поговорили с ним, и он сразу произвел на нас очень приятное впечатление. И первое, что он сказал сделать,  — осветить квартиру, потом мы всей семьей держали пост как физический, так и духовный. Я три раза ходила на исповедь. Причащалась. Соборовалась. И все время до операции в течение недели и каждое воскресенье я ходила в церковь, просила у Бога помощи. И я ее получила!  
  
    

Но вернемся к 6- й химии. После этой химии опухоль перестала реагировать на яд в принципе!  То есть химиотерапия, как бы собирает раковые клетки в кучу и уменьшает размер самой опухоли, чтобы ее затем можно было оперировать. В общем, до 6 сеанса химии была динамика, а на 6 она остановилась.

    

Я опять спросила у врачей, и что дальше? Как быть? По идее, если опухоль не реагирует, то и не зачем делать еще 2 химии и убивать в прямом смысле организм. И операцию делать нельзя, потому что она не достигла еще тех размеров, когда можно делать операцию. И химию делать бессмысленно, нет реакции раковых клеток.

    

Вобщем, снова возникла непреодолимая преграда!

 

Но врачи не стали долго думать и назначили 7 и 8 химию. Как я и предполагала — с никаким результатом.

    

Ну а после 8 химии был новый консилиум, где сказали, что опухоль не достигла нужных размеров и операцию делать нельзя! Консилиум долго совещался и по итогу назначил мне 16 курсов лучевой терапии.

 

ДЕВЯТОЕ, что мне помогло — это продукция компании “Доктор Нона”. Мне на анализах перед облучением повстречалась в очереди одна женщина, которая и рассказала про крем, который помогает пройти облучение! Дело в том, что облучение сжигает кожу. И если так происходит, то облучение прекращают. И ждут, пока кожа заживет. Но опять же, в это время опухоль тоже не дремлет и «восстанавливается». Поэтому облучение останавливать было нельзя. И, забегая вперед, хочу сказать , что этот чудо крем действительно помог мне пройти весь курс облучения, не останавливаясь.


И опять же. При моем настрое мне всегда открывались нужные двери!) А еще настрой такой был — я пройду любое лечение. Сколько надо химий. Сколько надо облучений. Какие бы тяжелыми и болезненными они не были! Мне это нужно сделать, чего бы это ни стоило! И я действовала и шла как танк!

 

Ну вот с таким посылом я пошла  на облучение…

 

А там оказалось, что в палате нет мест. Да что ж такое-то! Врачи сказали, что в вашей ситуации ждать особо нельзя, потому что опухоль собралась, аккумулировалась и если ждать, то она снова начнет “расползаться”. Но выбора никакого не предложили. Зато выбор сделала я сама.
   

Я попросила, и мне в одной из палат выделили стульчик). Приходила рано утром, садилась на этот стульчик и ждала, пока палата проснется. А я уже к тому времени была на боевом посту).

 

На стульчик же я складывала одежду и шла на облучение.

 

Когда я пришла 1-й раз на облучение,  это помещение мне напомнило морг.

 

Тяжелющая, похоже свинцовая дверь, выглядела как вход в преисподнюю. И когда ты заходишь, то видишь комнату целиком из темного кафеля и посредине стоит то ли кресло, то ли кровать, то ли стол, покрытый рыжей больничной клеенкой. И пушка для облучения. Достаточно жутковатое зрелище. В общем, на тебя направляют пушку и уходят.  Ты слышишь лязганье двери и остаешься один на один с комнатой, кафелем, столом и пушкой… И на эти 4-5 минут приходит ощущение жути..

Я уверена, что сейчас оборудование, наверное, уже более современное, но тогда это было так. Опять же на намерении и на позитиве я прошла все 16 облучений без малейшей остановки.

 

Теперь немного об операции. Я никогда не лежала в больницах, кроме как на родах, поэтому для меня операция по удалению опухоли была еще одним ужастиком. Хотя я прекрасно понимала, что операция необходима, чтобы убрать всю эту гадость под названием раковые клетки из моего организма, притом что нельзя было оставить ни одной!!! Ни одна раковая клетка не должна была убежать от ножа хирурга, чтобы не пошли метастазы.

 

Да, и вначале я писала про две церкви, которые мне помогли. И вторая церковь, где я еще получила помощь — была церковь саентологии. У нее нет противоречий с другими религиям, но есть действенные процессы, которые дополнительно облегчили мою душу от груза прежних, не слишком правильных жизненных поступков. И укрепили силу моего духа. И это было перед самой операцией, что сильно облегчило ее ход и восстановление.


Таким образом, я использовала в борьбе с раком ВСЕ! доступные мне способы и методы. Опять же я НЕ брала все подряд, а полагалась только на свое внутреннее “я” и интуицию, которая к тому времени развилась, скажу я вам до приличных размеров))

 

А дальше была операция, которую я, как вы помните, сильно боялась.

 

Но эту эмоцию мне убрал один мужчина, который оказался как-то рядом в очереди в один из кабинетов онкодиспансера. Он прямо в мозг донес мне одну классную мысль: “Считай, что у тебя все закончилось, считай, что ты пошла на бал. Считай, что у тебя начинается праздник”. Необычный взгляд на операцию, согласитесь, но он очень хорошо лег на мой настрой.

 

Итак, операция. Перед операцией я весила 48 кг против своих 80 до нее. Я была очень худая, все таки химия и облучение убивали не только раковые клетки, но и все вокруг.

 

Мне назначили хирурга. И она так буднично рассказала, как будет проходить операция, что можно, что нельзя, что есть, что пить.

   

...И тоже изменилась в лице, когда прочитала мою историю болезни. И снова по моей спине пробежал холодок. Кстати, перед операцией я лежала в палате с соседкой, которая была врачом, и когда она прочитала мою карту, то тоже перестала смеяться и скажем так —  погрустнела.

 

“Да идите вы все…. куда подальше со своими страхами — а я все равно буду жить. Вот какая есть опухоль — вся моя! Другого выбора все равно нет.”

    

На операцию я шла своими ногами, в палате разделась, обернулась простыней и пошла в операционную. Ноги подкашиваются, за стенку держусь и иду. Плакать не могла, потому что меня так колотило, что стучали зубы от страха. На операцию я пришла с необычным смешанным чувством страха, веселого идиотизма и психоза (по другому как-то не смогу описать)). Ну а дальше мне ввели в вену наркоз и… сделали операцию.


Пришла в себя я уже в реанимации.

 

Зашла хирург и сказала, что операция прошла успешно, опухоль удалена и все оказалось не так уж страшно, как выглядело в истории болезни. Но я-то знала в чем причина!!! И тут меня окончательно отпустило! Я ПОНЯЛА, ЧТО ПОБЕДИЛА!!! И дальше только оставалось дело техники. (это я так думала на тот момент).»

 

Пару слов от меня. Я всю операцию сидел в диспансере — обкусывал ногти. Потом узнал, что Лену привезли в реанимацию и всеми правдами и неправдами пробрался туда. Крикнул пару слов жене, увидел ее, что-то она мне прошептала, и меня вывели…

 

И снова Лена:

 

“Я очнулась и первое, что увидела — лицо мужа. И что-то еще даже ему ответила… Ну а дальше меня через день перевели в палату,  пошли восстанавливающие процедуры и т.д.

 

И знаете, я уже дышала полной грудью, от души смеялась и радовалась жизни, потому что знала, что дальше все уже будет хорошо. Обычно после операции лежат в палате 20 дней, все мои подружки по палате так и отлежали, но у меня была такая сила жизни и такая уверенность, что на мне швы зажили, как на собаке (уж простите за такое сравнение) и меня выписали уже на 5 день. Я еще, конечно, ходила на перевязки, мне сняли швы и еще проводили какие-то восстанавливающие процедуры. Но сам период лечения и операции был завершен. Ну а дальше начался следующий этап.

 

Заключение следует…

Спасибо, ваша заявка принята.
Мы свяжемся с вами в ближайшее время